В год 7117-й (от сотворения мира, 1608-й от Рождества Христова. – А.Ш.) по попущению божию за грехи наши сентября в 23 день в зачатие достойного чести и славы пророка и предтечи, крестителя господня Иоанна, пришли под Троицкий Сергиев монастырь литовский гетман Петр Сапега и пан Александр Лисовский с польскими и с литовскими людьми и с русскими изменниками по Московской дороге».

Так начитается сказание об осаде Троице-Сергиева монастыря, написанное участником обороны обители келарем Аваамием Палицыным.

БОГАТАЯ КРЕПОСТЬ

Во второй половине 1608 года гражданская война на Руси вступила в новую фазу, которой предшествовал ряд важных событий.

В апреле этого года отряды Лжедмитрия II подошли к городу Болхову. Навстречу «вору» царь Василий Шуйский послал рать под командованием своего тщеславного и бездарного брата Дмитрия и столь же спесивого и бесталанного воеводы Василия Голицына. 29–30 апреля 1608 года в двухдневном сражении под Болховом царское войско было разбито. В начале июля воинство самозванца, в котором насчитывалось около десяти тысяч поляков, семь тысяч казаков и шесть тысяч русских, стало лагерем в селе Тушино под Москвой. По месту расположения этой «армии» Лжедмитрий II и получил прозвище Тушинский вор.
На подступах к столице между Василием Шуйским и Лжедмитрием II началась многомесячная позиционная война. У самозванца не было сил выбить царя из столицы, а у Василия Ивановича – изгнать «вора» из Тушина.
Воспользовавшись двоевластием, многие бояре, дворяне, приказные люди и купцы, целовавшие крест в Москве Шуйскому, уходили в Тушино, целовали там крест самозванцу... И, получив у него жалованье, возвращались назад в Москву. Шуйский принимал таких «переметчиков» милостиво, поскольку раскаявшийся изменник был для него дорог, ибо подобным действом он показывал другим невыгодность службы у тушинского царя. Вернувшийся получал награду и от Василия Ивановича, но вскоре отправлялся опять в Тушино требовать жалованье у Лжедмитрия.
Нередко происходило следующее. Собирались родные и знакомые за одним столом, вместе обедали, а после обеда одни поспешали ко двору Шуйского, а другие ехали прямиком в Тушино. Оставшиеся в Москве были спокойны: если одолеет Тушинский вор, думали они, то у них есть родные и друзья, служившие Лжедмитрию II, которые их защитят; если же верх возьмет царь Василий, то они за свою родню заступятся.
Лжедмитрий и поляки решили взять столицу измором и попытались захватить крепости и укрепленные монастыри, контролировавшие дороги на севере и северо-востоке от города. Соответственно, правительство царя Василия Шуйского делало все, чтобы отстоять эти стратегические пункты, через которые шло снабжение Москвы. В частности, еще в конце лета 1608 года в Троицу был направлен отряд царских войск под началом воевод Григория Долгорукова-Рощи и Алексея Голохвостова.
Вот почему, когда поляки подошли к монастырю, там имелся гарнизон, насчитывающий около 2500 человек. Помимо царских ратников в Троице находились стрельцы и дворяне из ближайших окрестностей. Кроме того, за оружие взялась и часть монахов.
Еще в середине XVI века монастырь превратился в мощную цитадель. Именно тогда каменные стены высотой 5,5–6 м и толщиной 3,5 м сменили прежние, деревянные. Крепость имела 12 круглых и квадратных башен. Все фортификационные сооружения покоились на фундаменте глубиной 2 м, усиленном дубовыми сваями. В стенах было два боевых яруса – нижний для ведения подошвенного боя и верхний.
В монастыре имелось около ста артиллерийских орудий. Любопытно, что, по крайней мере, железные пушки и затынные (крупнокалиберные крепостные) пищали изготавливались и в самой Троице, в специальной мастерской. Запасы пороха превышали 600 пудов. Дело в том, что монастырь к началу Смуты был одним из богатейших феодальных владетелей России, ему принадлежало около 1000 сел и деревень. Троица уже два с лишним века являлась «царской обителью» и получала богатые пожертвования. Несметные богатства монастыря, как магнит, притягивали поляков и воровских казаков.

Полный текст по ссылке
http://nvo.ng.ru/printed/216387